Пешее войско - Шапсуги и абадзехи

А.С. Марзей

Черкесское наездничество

“Из истории военного быта черкесов
в XVIII - первой половине XIX века”

Пешее войско - Шапсуги и абадзехи

Военная организация шапсугов и абадзехов, имевших «демократическую» форму политического устройства, была подробно описана Т. Лапинским в книге «Горцы Кавказа и их освободительная борьба против русских»

Автор книги был хорошо знаком с особенностями во­енной организации черкесов, т. к. в течение долгого вре­мени (с 1857 по 1859 г.) принимал активное участие (на стороне черкесов) в военных действиях против русских войск. За три года Т. Лапинский побывал в четырех запад­ных исторических областях Черкесии: Убыхии, Натухае, Шапсугии и Абадзехии. Особенно близко Т. Лапинский был знаком с гражданским и военным бытом шапсугов и аба­дзехов. Вот что он сообщает об их социально-политическом, административном и военном устройстве: «Народности шапсуги и абадзехи разделяются каждая на восемь племен (тлако) (ЛIакъуэ - род, колено). Из этих восьми племен каждые два родственны между собой и образуют, собственно одно племя, причем каждое из восьми племен шапсугов состоят в родстве с од­ним из восьми племен абадзехов. Каждое из племен разделяется на несколько фамилий (тлако-сик), а это, в свою оче­редь, - на несколько семей или дворов (юнэ)( Унэ - дом). Но все племе­на, фамилии и дворы одной народности живут смешанно между собой, и в каждой местности представлены все пле­мена и фамилии.

Административное деление, если можно употребить это выражение,- это каждая сотня фамильных дворов (юнэ-из)( Унэ из - полный дом), которая, так сказать, представляет деревню, простираю­щуюся на одну и более квадратных миль, и образует до известной степени маленькую независимую республику, которая управляется старшинами, и вся страна есть феде­рация таких маленьких республик. Эта федерация тем бо­лее сильна, что жители юнэ-из крайнего запада или севера состоят в родстве с жителями юнэ-из крайнего востока или юга, и это родство высоко и свято ими почитается. Каждый юнэ-из посылает на совещание страны или народности двух выборных. Внутри каждая сотня дворов делится на десят­ки дворов (юнэ-ипс) (УнипщI - десять дворов), и десять представителей образуют с имамом совет и суд своего юнэ-из.

Другое разделение страны - по рекам («псыхъуэ».-А. М.). Как бы много юнэ-из ни располагалось по реке (иног­да их может быть более 20 и более), но на советы, военные собрания и суды всегда избирается от каждого племени толь­ко двое старшин - представителей всех жителей, живущих по реке, так что 16 старшин с двумя кадиями во главе обра­зуют совет и суд всех лежащих на реке юнэ-из.

В одном фамильном дворе (юнэ) живут, кроме роди­телей, все их женатые и неженатые сыновья и незамужние дочери. Такие семьи очень многочисленны, т. к. часто вме­сте живут несколько братьев со своими семействами; часто в одном юнэ живет до 100 душ обоего пола» 

«Двое старшин (тамады) являются вождями каждого юнэ-из, из которых предполагается послать половину всех боеспособных мужчин на сборный пункт; каждые 10 дво­ров имеют, кроме того, еще предводителя, своего тамаду. Все эти тамады образуют малый и расширенный военные советы «Цава-цауч» (Зауэ зэIушIэ; «зауэ» - война, «зэIущIэ» - совет. - А. М.); к первому допускаются только представите­ли каждых 100 дворов, к последнему - также и тамады от каждых 10 дворов. Расширенный военный совет выбирает главного предводителя, причем принимается во внимание не возраст, но военный опыт и храбрость. Этот главный вождь назначает еще двух низших начальников: одного для пехоты; другого - для кавалерии. Их приказания исполняются довольно пунктуально, кто отказывается их ис­полнять, наказывается конфискацией своего оружия.

Зажиточные помогают бедным военным снаряжением: как каждый всадник, так каждый пехотинец должен взять продовольствия для себя на 20 дней. Если собирается боль­шой отряд, то везут на лошадях котел и гонят немного ско­та для убоя. На определенном сборном пункте располага­ется лагерь, где воинам разных местностей указываются их места. Когда большая часть ожидаемых воинов сошлась, то на большом месте собирается весь корпус и держится большой военный совет. В середине сидят широким кру­гом тамады, кадии и имамы, большей частью красивые стар­цы с серебряными бородами; в центре их - выбранный вождь, обыкновенно, мужчина средних лет. Ум, храбрость, много смелых и удачных воинских подвигов, всеобщее до­верие, а также большое красноречие и громкий голос... необходимы для достижения этого звания, которым, впро­чем, он облечен, пока ополчение не разошлось, и которое доставляет ему много трудов, опасностей и ответственности, но, кроме большого уважения, не приносит никакой выгоды.

Вокруг совета старших стоят сплоченным кругом пе­шие воины, а сзади них - всадники. Старшины в кругу совещаются, а все слушают внимательно речи, которые про­износятся. Обсуждают силы и намерения врага; из рядов позади выступают отдельные люди, которые наблюдали близ­ко врага и, возможно, точно считали его отряды... хорошо узнали его расположение. Тамады берут один за одним сло­во; никогда не перебивают говорящего, каждый высказы­вает свое мнение... Собственные военные силы также пересчитываются, и с довольно большой точностью, так как каж­дый тамада знает, сколько пришло с ним человек...

Когда старшины приняли решение, то в середину круга выводят оседланного коня. Один из тамад вскакивает на него, чтобы его могли лучше видеть и слышать, и передает воинам в длинной речи заключение совета, которое он мотивирует на все лады и старается сделать его приемлемым. Эти речи, которые толпа принимает с одобрением или про­тестом, часто произносятся с большим красноречием и бла­городным жаром. Если решение старшин встречает про­тест со стороны воинов, то выступают обыкновенно некото­рые из них и говорят против принимаемого решения; показателем того, что народ не согласен, является также безмолвная холодность, с которой принимается речь. В та­ком случае решение откладывается на другой раз или в этот же день обсуждается в кругу старшин другое предло­жение. Если на речь тамады вызывает общий восторжен­ный крик, который заглушает единичные протесты, то ре­шение считается принятым и приступают к его выполне­нию.

Если предполагается серьезное нападение на неприятеля и принято решение во что бы то ни стало ворваться в кре­пость или лагерь, и с обнаженным оружием идти на врага, то военный совет не полагается исключительно на общую храбрость, но еще приносится самая священная и значи­тельная присяга «Цава-карар» (Зауэ къэрар - зауэ (война), къэрар (нечто святое, недопускающее нарушения) (военная или боевая клят­ва). Церемония присяги такова: старший тамада, в послед­нее время магометанский имам, вскакивает в середине кру­га на лошадь и произносит краткую молитву, в которой просит благословения Бога на успех предприятия. Все со­брание заканчивает молитву продолжительным «аминь».

После этого тамады становятся, по двое от каждого пле­мени в ряд и вызывают воинов исполнить Цава-карар; эти приближаются по порядку к старшинам, и каждый уда­ряет по рукам, что означает, что священное обещание ни в коем случае нельзя взять назад. По окончании этой важ­ной церемонии, которая происходит чрезвычайно редко, так как военный совет только в отчаянных случаях прибегает к этому средству, совет старшин распускается и вступает в силу командование избранного вождя.

Этот последний выбирает себе столько помощников, сколько он признает необходимым, причем он все время стремится, чтобы между ними были представлены все пле­мена, при этом он обращает меньше внимания на возраст, чем на военные способности, хитрость и храбрость своих помощников. Последние не должны удаляться от него и обязаны приводить в исполнение его приказания.

Приготовления к приступу крепости или к нападению на... лагерь производятся ночью. Пехота разделяется на много отрядов, и каждому дается предводитель («ЛIыщхьэ», «лIыпэ» - командир какой-нибудь боевой единицы. - А. М.).

Лошадей помещают в тылу корпуса на безопасном паст­бище..., только небольшая часть всадников образует патру­ли и следует за корпусом как для того, чтобы при возмож­ном отступлении прикрыть его, так и для того, чтобы уво­зить мертвых и раненных.

После полуночи весь корпус приходит в движение. Аван­гард образуют небольшие отряды пехоты, которые ведут хитрейшие и наиболее знающие страну люди. Между аван­гардом и главными силами находятся небольшие посты, которые поддерживают связь. Фланги охраняются много­численными патрулями. Ничто не может сравниться с осто­рожностью и тишиной, с которой движется такой корпус, состоящий часто из многих тысяч человек. Их легкая поход­ка и легкая обувь, темная одежда, оружие в чехлах - все благоприятствует ночному походу. Когда они приблизились к врагу, от авангарда отделяются несколько лиц и ползком, на четвереньках, стараются подкрасться к крепости или окруженному окопами лагерю, выведать расположение ноч­ного поста и подслушать, не заметно ли у врага какого-нибудь необычного движения. Различные сигналы бывают заранее условлены между ними и предводителем войска. Крику совы, диких уток или гуся, завыванию волка, лисы или шакала они подражают мастерски, и это служит пред­водителю, смотря по условию, хорошим или плохим зна­ком»

По условленному сигналу предводителя начиналась ата­ка. По обычаю, первыми бросались на врагов знаменосцы, увлекая за собой всех остальных воинов. Черкесы броса­лись на врагов с боевыми кличами: «Маржэ» и «Еуэ». Второе означает «бей», этимология первого не установлена. «Русские солдаты, поседевшие на войне с горцами, расска­зывали,- сообщает Т. Лапинский,- что этот ужасный крик, повторяемый тысячным эхом в лесу и горах, вблизи и вда­ли, раздающийся со всех сторон, спереди и сзади, справа и слева, пронизывает до мозга костей и производит на войска впечатление более неприятное, чем свист пуль»

Действительно, боевые кличи представляли в военной практике многих народов значительный, прежде всего пси­хологический фактор. Боевые кличи использовались чер­кесами также и при отступлении, во время контратак, особенно в лесу, в темное время суток. Пронзительный боевой крик, который поднимали черкесы, часто отбивал у неприя­теля охоту к преследованию. Это происходило потому, что, по словам Т. Лапинского, «невозможно понять, происхо­дит он из горла 13 или 100 человек...» и противник прекращает преследование, боясь ошибиться в числе

«Когда черкесы решали взять штурмом крепость или населенный пункт, они пытались сделать это, не считаясь с потерями. При штурме крепостных стен использовались лестницы и веревки. Всадники подвозили к стенам крепо­сти воинов на крупах коней.

Так как у черкесов не было ни артиллерии, ни осадной техники такие операции стоили им большой крови и не всегда приносили хорошие результаты. В связи с этим Т. Лапинский писал: «Это последнее решение бывает чрез­вычайно редко, никогда не принимается легкомысленно, но после больших размышлений и таких основательных вы­числений, что почти с достоверностью можно рассчитывать на удачу предприятия» [75, 168].

Предпочтение в большинстве случаев отдавалось так­тике внезапных нападений и быстрых отходов.

Во время отступления организационный порядок пеше­го войска был следующим. Войско делилось на две основ­ные части: авангард («дзэпэ») и арьергард («дзэкIэ»). Пос­ледний должен был прикрывать отход основной части вой­ска. Авангард высылал вперед небольшой разведывательный отряд — «пIэхутэ», а также им выделялись боковые патру­ли. В авангарде находились раненые, убитые, а также плен­ные и захваченная добыча. Конница, если таковая имелась, выполняла вспомогательные функции: поддерживала связь между авангардом и арьергардом, везла раненых и убитых, осуществляла разведку.

Арьергард, используя рельеф местности, сдерживал про­тивника ружейным огнем. При этом применялась система так называемых залогов, заимствованная у горцев частями русской армии в ходе Русско-Кавказской войны. «Залоги - это заранее выбранные укрытия, защищающие от огня не­приятеля. При наступлении или отступлении стрелковые цепи передвигались от одного «залога» к другому, прикры­вая друг друга огнем»

Подробно эта практика описана И. Бларамбергом. «Они,- сообщает он,- прекрасно стреляют с упора или лежа на земле, никогда не промахиваются, но они долго заряжа­ют, тратя на это много минут. Обычно они прячутся в кустарниках, скалах, каждый выбирает определенную цель и берет на прицел именно этого человека. Когда их много, они никогда не стреляют одновременно, чтобы иметь воз­можность перезарядить ружье. Чтобы обороняться, они располагаются в нескольких шагах друг от друга, и когда от­ступают, тот, кто впереди, производит выстрел и прячется за последнего, чтобы спокойно перезарядить ружье. Распола­гаясь таким образом, они используют все преимущества ре­льефа»

Использовались и другие тактические приемы, например, наведение противника путем ложного бегства на засады. Для этого на путях отхода войска, заранее устраивались засады («щэхупIэ», «пэтIысыпIэ») и засеки («пхъэупшIэгъуабэ»).

Часто при отступлении применялись неожиданные контр­атаки. Как только ряды неприятеля, увлеченного преследо­ванием, приходили в расстройство, черкесы бросались на него в шашки. Эти контратаки отличались такой стремительностью и натиском, что, по свидетельству Э. Спенсера, противника «буквально разносят на клочья в течение не­скольких минут» [121, 45].

Сколь быстры и неожиданны были подобные контр­атаки, настолько же быстро происходил отход. Говоря о по­добной военной тактике черкесов, Э. Спенсер писал, что «их манера борьбы в том, чтобы после неистовой атаки исчезнуть, подобно молнии, в лесах, когда они несут с собой их убитых и раненых...»

Преследовать их в лесу было почти бесполезно: как только неприятель поворачивал в сторону, откуда шел наиболее интенсивный обстрел или произошло нападение, они тут же исчезали и начинали обстрел совершенно с другой стороны.

Говоря о черкесах, один дореволюционный автор писал: «Та местность такая, что бой вспыхнет на поляне, а кончит­ся в лесу и овраге, тот неприятель таков, что если хочет биться, трудно против него стоять, а если не хочет, трудно его настигнуть»