Накануне 300-летия Канжальской битвы уместно вспомнить о тех поколениях кабардинцев (черкесов), которые оставили нам честное имя и примеры высокой воинской доблести. Канжальской битве, с одной стороны, не повезло. Если и существовала, то не сохранилась и не дошла до нас историческая песня, посвященная этому событию. Вполне возможно, и в те времена, как и сейчас, не всякая песня, даже посвященная великому сражению, оказывалась достойной того, чтобы остаться в памяти народа. Но десятки упоминаний о нем в работах европейских и восточных авторов XVIII в., в дипломатической переписке тех лет, а также данные кабардинского (черкесского) фольклора позволяют представить подробную картину происшедшего. Как и всякое крупное историческое событие, кабардино (черкесо) - крымскую войну 1708 г. и завершившую ее Канжальскую битву невозможно осмыслить вне исторического контекста. Иными словами, Канжальская битва имеет свою предысторию, которая не менее интересна и важна, чем блистательная победа кабардинцев (черкесов) над своими давними врагами. С момента распада Золотой Орды (примерно в середине XV в.) и возвышения на ее обломках Крымского ханства и черкесских феодальных владений Северного Кавказа взаимоотношения между адыгами и крымскими татарами всегда были сложными и динамичными. Особенно острыми адыго-крымские противоречия стали с 1475, когда царствующая в Крыму династия Гиреев признала себя вассальной по отношению к правителям могущественной Османской империи. Опираясь на военную и дипломатическую поддержку этой супердержавы нового времени, раскинувшейся от Алжира до Ирака и от Крыма до Йемена, крымские ханы долгое время оказывали мощное военно-политическое давление на своих соседей. Крупнейшие христианские государства Восточной Европы - королевство Польское, Великое княжество Литовское, Московская Русь - были вынуждены регулярно откупаться от опустошающих рейдов татарской конницы. Многочисленные и мобильные крымские конные армии доходили до Львова и Киева, дважды осаждали Москву - в 1521 и 1571. Россия официально освободилась от обязательных ежегодных выплат крымскому хану лишь по Константинопольскому мирному договору 1700 г. Естественно, ближайшие соседи Крыма - адыги всегда испытывали особенно жесткое военно-политическое давление со стороны крымцев и турок. Традиционно в отечественной историографии было принято описывать историю взаимоотношений адыгов с Османской Турцией и Крымским ханством исключительно в черных красках. Как правило, это делалось для того, чтобы полненную благотворность вхождения адыгов в состав Российского государства. Идеализация, как и демонизация исторических деятелей, стран и народов, конечно же, неуместна и неплодотворна для истории. В ее палитре, помимо белой и черной, много других красок. На протяжении нескольких веков исторические судьбы адыгов, крымских татар и турок в Северном Причерноморье были тесно переплетены. И дело не только в интенсивных экономических связях, неизбежных между близкими соседями, занимающими смежные земли. Не менее тесными были этнокультурные взаимодействия адыгского мира с северо-восточной периферией Османской империи. Число династических браков между представителями высшей крымской и адыгской аристократии в XVII-XVIII вв. просто не поддается исчислению. Многие крымские ханы и царевичи имели по матери адыгское происхождение. Абсолютное большинство принцев правящей в Крыму династии Гирей традиционно воспитывалось до совершеннолетия в Черкесии. Они знали язык и обычаи страны. Автор начала XVIII века Кантемир в своей "Истории роста и упадка Оттоманской империи" писал об этом в следующих выражениях: "Их страна (Черкесия) является школой для татар, из которых каждый мужчина, который не обучался военному делу или хорошим манерам в этой школе, считается "тентеком", т.е. ничтожным человеком. Сыновья крымских ханов в тот момент, когда они увидят свет, отсылаются к черкесам на воспитание и обучение". Неудачливые претенденты на ханский престол в Крыму нередко скрывались в Черкесии от политических преследований у своих родственников и воспитателей - аталыков. Количество черкесов при крымском дворе в XVII в. было так велико, что ногайские мурзы открыто выражали свое недовольство Гиреям - "всем у вас ведают черкесы, а нам не с руки". Но тысячи экономических, политических и династических связей между Крымом и адыгскими княжествами не мешали Гиреям военной силой утверждать свою гегемонию в Черкесии. Они активно вмешивались в черкесские междоусобия, являясь по первому зову, чтобы вместе с одним адыгским князем грабить владения другого. Адыги тоже не были пассивными и спокойными соседями. Не менее многочисленные, но не имеющие централизованной социально-государственной системы, адыги уступали крымцам в организованности, но зато заметно превосходили в военной мобильности и профессионализме. Черкесские набеги и крупномасштабные походы нередко ставили крымцев в критическое положение и вынуждали их переходить к обороне собственных территорий. Так, в период правления в Кабарде Талостана Джанхотова (первая треть XVI в.) кабардинцы (черкесы) вторглись в Крым и осаждали столицу ханства - Бахчисарай. Несмотря на то, что адыгские княжества отстояли свою фактическую независимость, они не могли не считаться с подавляющей военной мощью крымско-турецкого блока. По свидетельству османского историка рубежа XVII-XVIII вв. Фундуклулу, "когда крымские ханы назначались, то у черкесских беков было принято набирать 300 человек ясыря (невольников) и отдавать новому хану под именем подарка". Всякая возможность использовалась адыгами для того, чтобы уклониться от этой повинности, а крымские ханы, опираясь на военную силу, отстаивали свои династические права, В таких условиях всегда было место злоупотреблениям, взаимному недовольству и острым конфликтам. Один из таких конфликтов произошел в 1699 г. в Бесленее, в доме князя Темир-Булата Канокова. Крымский царевич Шахбаз-Гирей, находившийся в Черкесии, позволил себе силой захватить девушку в счет ясака сверх уже избранных по жребию. Оскорбленные братья совершили нападение на обидчика, и Шахбаз-Гирей погиб от полученных ран. В ответ на убийство царевича в 1700 и 1701 крымские войска совершили два крупных карательных похода в Черкесию. Не имея возможности оставаться в Бесленее и скрываясь от кровомстителей, виновные в смерти Шахбаз-Гирея бежали в Кабарду. Под свое покровительство их принял князь Кайтуко Джамбулатов. В 1707 г. с воцарением в Крыму Каплан-Гирея старый конфликт вокруг убийства бесленеевцами крымского царевича разгорелся с новой силой. В Кабарду с отрядом крымских гвардейцев-сейменов был отправлен калча (второй после хана вельможа в Крыму) Менгли-Гирей с тем, чтобы получить плату за кровь Шахбаз-Гирея, По данным фольклора, крымцы и их предводитель вели себя так вызывающе, что возмущенные кабардинцы (черкесы) на общей Хасе решили в одну ночь истребить в их домах сейменов. Менги-Гирей, чудом избежавший участи своих воинов, бежал в Крым. Каплан-Гирей не мог оставить без последствий поступок кабардинцев (черкесов), не рискуя "потерять лицо" и всякое политическое влияние в Черкесии. Следуя принятому в таких случаях османскому дипломатическому протоколу, он отправил в Стамбул своих поcлов с просьбой санкционировать поход на Кабарду. Османский султан Ахмед III дал высочайшее разрешение и отправил Каплан-Гирею денежную субсидию для скорейшего сбора армии. Весьма характерно, что, согласно турецким источникам, использованным И. Хаммером в "Истории Оттоманской империи", часть крымского правительства (дивана) высказалась против намерений Каплан-Гирея. Противники открытой крупномасштабной войны с Кабардой мотивировали свою позицию трудностями далекого похода и превосходством кабардинцев (черкесов) во владении огнестрельным оружием. Но Каплан-Гирей настоял на своем, и весной 1708 г. крымско-османская армия выступила в поход. Оценка ее численности в разных источниках колеблется от 30 до 100 тыс. человек. Костяк составляли 1,5 тыс. сейменов, 3-4-тысячный корпус турецкой феодальной кавалерии беглербея Каффы и ханская артиллерия. Основную массу составляли ногайские воины, набранные на территории от Дуная до Кубани. Когда крымско-турецкая армия приблизилась к границам Кабарды, под нажимом Каплан-Гирея к нему вынуждены были присоединиться до 5 тыс. адыгов-кемиргоевцев. Вооруженные силы кабардинцев (черкесов) значительно уступали врагу. Большая Кабарда могла выставить 10-тысячное войско, половину которого составляла конница. Кабардинские (черкесские) послы, отправленные с просьбами о помощи к калмыкам, донским, терским и гребенским казакам, вернулись ни с чем. И калмыки, и казаки как российские подданные не могли без санкции царского правительства нарушать состояние мира с Османской империей и Крымским ханством, помогая их прямому противнику - Кабарде. К середине лета 1708 г. крымско-османская армия достигла Кабарды. Уверенный в своем численном превосходстве, Каплан-Гирей требовал у кабардинцев (черкесов) в счет платы за кровь Шахбаз-Гирея и убитых крымцев 3000 невольников. Кабардинцы (черкесы) во главе с верховным князем Кургоко Атажукиным, пытаясь выиграть время, вступили с ним в переговоры. Все попытки прийти к компромиссу оказались тщетны. Каплан-Гирей настаивал на своих требованиях, а кабардинцы (черкесы) отказывались давать невольников на том основании, что "большинство народа черкесского освящено благодатью ислама" и обращение в неволю единоверцев противоречит "священному закону", т.е. нормам шариата. После провала переговоров начались активные боевые действия. Кабардинцы (черкесы), традиционно укрыв в горах семьи, скот и самое ценное имущество, применили свою излюбленную тактику активной обороны. Избегая генерального сражения, кабардинские (черкесские) войска старались измотать врага, нападая на отдельные отряды, не давая ему покоя. По свидетельству активного участника и очевидца событий этой войны кабардинского (черкесского) князя Татархана Бекмурзина, сражения с крымцами продолжались до конца лета - "полтора месяца на всякий день". Решающее сражение произошло в начале сентября вблизи горы Канжал, в верховьях Малки. Крымско-османские войска, преследуя противника, проникли в горы - операционную базу кабардинцев (черкесов), где скрывались их семьи и скот. По некоторым данным, сами кабардинцы (черкесы) отправили Каплан-Гирею мнимых перебежчиков, которые обещали провести его войска в горы. Стесненная горами и обрывистым берегом Малки крымско-османская армия, измотанная продолжительной военной кампанией, подверглась неожиданной ночной атаке. Непосредственно перед атакой кабардинцы (черкесы) скрытно приблизились к вражескому лагерю, в котором находились десятки тысяч верховых лошадей и вьючного скота, и пустили в их гущу до 300 ослов (по другим данным - лошадей) с привязанными к ним вязанками горящей соломы. Обезумевшие татарские лошади усилили суматоху и панику в рядах крымских воинов. Очень скоро сражение превратилось в беспощадное избиение, которое завершилось тотальным разгромом и уничтожением крымско-османской армии. "Хан ушел с малыми людьми, а иные без бою с гор убивались. Солтана взяли в плен и многих их мурз, и простых крымцев, 4 тыс. коней и панцирей множество, 14 пушек, 5 бомб, много пищалей и всю их пороховую взяли. И шатры, которые у них, все взяты", - писал Татархан Бекмурзин. Османский автор Фундуклулу оценил результаты Канжальской битвы кратко и красноречиво: "Никогда не слыхано было такого избиения". От армии Каплан-Гирея уцелело не более 5 тыс. человек, а из 4 тыс. кавалерийского корпуса Муртаза-паши вернулось не более 30 человек. Сокрушительное поражение крымцев в Кабарде имело большой международный резонанс. Молдавский господарь Михайло Роговица извещал российского канцлера Головкина: "Хан какой срам, урон и напасть воспринял от черкесов..., что уж пострадал так, чего или никогда или от веку не видал Крым". Каплан-Гирей, обвиненный в некомпетентности, был смещен с престола и отправлен в ссылку. Российское правительство в преддверии назревавшего конфликта с Османской империей проявило инициативу в более тесном политическом сближении с Кабардой и союзе против общих врагов. Уничтожение полевой крымской армии в Канжальской битве объективно способствовало ослаблению позиций Крымского ханства в самый критический момент Северной войны (1700-1721) между Россией и Швецией, когда обострилась борьба за союзников и политическое влияние на Украине. Более 100 лет спустя после описываемых событий это подметил такой чуткий автор, как Пушкин. В своей "Истории Петра" он писал: "Девлет (преемник Каплан-Гирея на крымском престоле) жаловался на своего предшественника, потерявшего 30000 татар в безумном походе противу черкес, и Мазепу погубил, обещая именем султана ему вольность и вспоможение". Канжальская битва - убедительное свидетельство фактической независимости Кабарды. В начале XVIII в. она вполне самостоятельно решала самые острые проблемы внешней политики. Кабардино (черкесо)-крымские противоречия не могли быть устранены одной, даже крупной победой. Вслед за войной 1708 г. последовало несколько десятилетий осложнившейся внутренними междоусобицами борьбы, которая привела к официальному признанию независимости Кабарды по Белградскому мирному договору 1736 г.

Заурбек Кожев

 кандидат исторических наук

А.С. Марзей

Черкесское наездничество

“Из истории военного быта черкесов
в XVIII - первой половине XIX века”

Пешее войско - Шапсуги и абадзехи

Военная организация шапсугов и абадзехов, имевших «демократическую» форму политического устройства, была подробно описана Т. Лапинским в книге «Горцы Кавказа и их освободительная борьба против русских»

Автор книги был хорошо знаком с особенностями во­енной организации черкесов, т. к. в течение долгого вре­мени (с 1857 по 1859 г.) принимал активное участие (на стороне черкесов) в военных действиях против русских войск. За три года Т. Лапинский побывал в четырех запад­ных исторических областях Черкесии: Убыхии, Натухае, Шапсугии и Абадзехии. Особенно близко Т. Лапинский был знаком с гражданским и военным бытом шапсугов и аба­дзехов. Вот что он сообщает об их социально-политическом, административном и военном устройстве: «Народности шапсуги и абадзехи разделяются каждая на восемь племен (тлако) (ЛIакъуэ - род, колено). Из этих восьми племен каждые два родственны между собой и образуют, собственно одно племя, причем каждое из восьми племен шапсугов состоят в родстве с од­ним из восьми племен абадзехов. Каждое из племен разделяется на несколько фамилий (тлако-сик), а это, в свою оче­редь, - на несколько семей или дворов (юнэ)( Унэ - дом). Но все племе­на, фамилии и дворы одной народности живут смешанно между собой, и в каждой местности представлены все пле­мена и фамилии.

Административное деление, если можно употребить это выражение,- это каждая сотня фамильных дворов (юнэ-из)( Унэ из - полный дом), которая, так сказать, представляет деревню, простираю­щуюся на одну и более квадратных миль, и образует до известной степени маленькую независимую республику, которая управляется старшинами, и вся страна есть феде­рация таких маленьких республик. Эта федерация тем бо­лее сильна, что жители юнэ-из крайнего запада или севера состоят в родстве с жителями юнэ-из крайнего востока или юга, и это родство высоко и свято ими почитается. Каждый юнэ-из посылает на совещание страны или народности двух выборных. Внутри каждая сотня дворов делится на десят­ки дворов (юнэ-ипс) (УнипщI - десять дворов), и десять представителей образуют с имамом совет и суд своего юнэ-из.

Другое разделение страны - по рекам («псыхъуэ».-А. М.). Как бы много юнэ-из ни располагалось по реке (иног­да их может быть более 20 и более), но на советы, военные собрания и суды всегда избирается от каждого племени толь­ко двое старшин - представителей всех жителей, живущих по реке, так что 16 старшин с двумя кадиями во главе обра­зуют совет и суд всех лежащих на реке юнэ-из.

В одном фамильном дворе (юнэ) живут, кроме роди­телей, все их женатые и неженатые сыновья и незамужние дочери. Такие семьи очень многочисленны, т. к. часто вме­сте живут несколько братьев со своими семействами; часто в одном юнэ живет до 100 душ обоего пола» 

«Двое старшин (тамады) являются вождями каждого юнэ-из, из которых предполагается послать половину всех боеспособных мужчин на сборный пункт; каждые 10 дво­ров имеют, кроме того, еще предводителя, своего тамаду. Все эти тамады образуют малый и расширенный военные советы «Цава-цауч» (Зауэ зэIушIэ; «зауэ» - война, «зэIущIэ» - совет. - А. М.); к первому допускаются только представите­ли каждых 100 дворов, к последнему - также и тамады от каждых 10 дворов. Расширенный военный совет выбирает главного предводителя, причем принимается во внимание не возраст, но военный опыт и храбрость. Этот главный вождь назначает еще двух низших начальников: одного для пехоты; другого - для кавалерии. Их приказания исполняются довольно пунктуально, кто отказывается их ис­полнять, наказывается конфискацией своего оружия.

Зажиточные помогают бедным военным снаряжением: как каждый всадник, так каждый пехотинец должен взять продовольствия для себя на 20 дней. Если собирается боль­шой отряд, то везут на лошадях котел и гонят немного ско­та для убоя. На определенном сборном пункте располага­ется лагерь, где воинам разных местностей указываются их места. Когда большая часть ожидаемых воинов сошлась, то на большом месте собирается весь корпус и держится большой военный совет. В середине сидят широким кру­гом тамады, кадии и имамы, большей частью красивые стар­цы с серебряными бородами; в центре их - выбранный вождь, обыкновенно, мужчина средних лет. Ум, храбрость, много смелых и удачных воинских подвигов, всеобщее до­верие, а также большое красноречие и громкий голос... необходимы для достижения этого звания, которым, впро­чем, он облечен, пока ополчение не разошлось, и которое доставляет ему много трудов, опасностей и ответственности, но, кроме большого уважения, не приносит никакой выгоды.

Вокруг совета старших стоят сплоченным кругом пе­шие воины, а сзади них - всадники. Старшины в кругу совещаются, а все слушают внимательно речи, которые про­износятся. Обсуждают силы и намерения врага; из рядов позади выступают отдельные люди, которые наблюдали близ­ко врага и, возможно, точно считали его отряды... хорошо узнали его расположение. Тамады берут один за одним сло­во; никогда не перебивают говорящего, каждый высказы­вает свое мнение... Собственные военные силы также пересчитываются, и с довольно большой точностью, так как каж­дый тамада знает, сколько пришло с ним человек...

Когда старшины приняли решение, то в середину круга выводят оседланного коня. Один из тамад вскакивает на него, чтобы его могли лучше видеть и слышать, и передает воинам в длинной речи заключение совета, которое он мотивирует на все лады и старается сделать его приемлемым. Эти речи, которые толпа принимает с одобрением или про­тестом, часто произносятся с большим красноречием и бла­городным жаром. Если решение старшин встречает про­тест со стороны воинов, то выступают обыкновенно некото­рые из них и говорят против принимаемого решения; показателем того, что народ не согласен, является также безмолвная холодность, с которой принимается речь. В та­ком случае решение откладывается на другой раз или в этот же день обсуждается в кругу старшин другое предло­жение. Если на речь тамады вызывает общий восторжен­ный крик, который заглушает единичные протесты, то ре­шение считается принятым и приступают к его выполне­нию.

Если предполагается серьезное нападение на неприятеля и принято решение во что бы то ни стало ворваться в кре­пость или лагерь, и с обнаженным оружием идти на врага, то военный совет не полагается исключительно на общую храбрость, но еще приносится самая священная и значи­тельная присяга «Цава-карар» (Зауэ къэрар - зауэ (война), къэрар (нечто святое, недопускающее нарушения) (военная или боевая клят­ва). Церемония присяги такова: старший тамада, в послед­нее время магометанский имам, вскакивает в середине кру­га на лошадь и произносит краткую молитву, в которой просит благословения Бога на успех предприятия. Все со­брание заканчивает молитву продолжительным «аминь».

После этого тамады становятся, по двое от каждого пле­мени в ряд и вызывают воинов исполнить Цава-карар; эти приближаются по порядку к старшинам, и каждый уда­ряет по рукам, что означает, что священное обещание ни в коем случае нельзя взять назад. По окончании этой важ­ной церемонии, которая происходит чрезвычайно редко, так как военный совет только в отчаянных случаях прибегает к этому средству, совет старшин распускается и вступает в силу командование избранного вождя.

Этот последний выбирает себе столько помощников, сколько он признает необходимым, причем он все время стремится, чтобы между ними были представлены все пле­мена, при этом он обращает меньше внимания на возраст, чем на военные способности, хитрость и храбрость своих помощников. Последние не должны удаляться от него и обязаны приводить в исполнение его приказания.

Приготовления к приступу крепости или к нападению на... лагерь производятся ночью. Пехота разделяется на много отрядов, и каждому дается предводитель («ЛIыщхьэ», «лIыпэ» - командир какой-нибудь боевой единицы. - А. М.).

Лошадей помещают в тылу корпуса на безопасном паст­бище..., только небольшая часть всадников образует патру­ли и следует за корпусом как для того, чтобы при возмож­ном отступлении прикрыть его, так и для того, чтобы уво­зить мертвых и раненных.

После полуночи весь корпус приходит в движение. Аван­гард образуют небольшие отряды пехоты, которые ведут хитрейшие и наиболее знающие страну люди. Между аван­гардом и главными силами находятся небольшие посты, которые поддерживают связь. Фланги охраняются много­численными патрулями. Ничто не может сравниться с осто­рожностью и тишиной, с которой движется такой корпус, состоящий часто из многих тысяч человек. Их легкая поход­ка и легкая обувь, темная одежда, оружие в чехлах - все благоприятствует ночному походу. Когда они приблизились к врагу, от авангарда отделяются несколько лиц и ползком, на четвереньках, стараются подкрасться к крепости или окруженному окопами лагерю, выведать расположение ноч­ного поста и подслушать, не заметно ли у врага какого-нибудь необычного движения. Различные сигналы бывают заранее условлены между ними и предводителем войска. Крику совы, диких уток или гуся, завыванию волка, лисы или шакала они подражают мастерски, и это служит пред­водителю, смотря по условию, хорошим или плохим зна­ком»

По условленному сигналу предводителя начиналась ата­ка. По обычаю, первыми бросались на врагов знаменосцы, увлекая за собой всех остальных воинов. Черкесы броса­лись на врагов с боевыми кличами: «Маржэ» и «Еуэ». Второе означает «бей», этимология первого не установлена. «Русские солдаты, поседевшие на войне с горцами, расска­зывали,- сообщает Т. Лапинский,- что этот ужасный крик, повторяемый тысячным эхом в лесу и горах, вблизи и вда­ли, раздающийся со всех сторон, спереди и сзади, справа и слева, пронизывает до мозга костей и производит на войска впечатление более неприятное, чем свист пуль»

Действительно, боевые кличи представляли в военной практике многих народов значительный, прежде всего пси­хологический фактор. Боевые кличи использовались чер­кесами также и при отступлении, во время контратак, особенно в лесу, в темное время суток. Пронзительный боевой крик, который поднимали черкесы, часто отбивал у неприя­теля охоту к преследованию. Это происходило потому, что, по словам Т. Лапинского, «невозможно понять, происхо­дит он из горла 13 или 100 человек...» и противник прекращает преследование, боясь ошибиться в числе

«Когда черкесы решали взять штурмом крепость или населенный пункт, они пытались сделать это, не считаясь с потерями. При штурме крепостных стен использовались лестницы и веревки. Всадники подвозили к стенам крепо­сти воинов на крупах коней.

Так как у черкесов не было ни артиллерии, ни осадной техники такие операции стоили им большой крови и не всегда приносили хорошие результаты. В связи с этим Т. Лапинский писал: «Это последнее решение бывает чрез­вычайно редко, никогда не принимается легкомысленно, но после больших размышлений и таких основательных вы­числений, что почти с достоверностью можно рассчитывать на удачу предприятия» [75, 168].

Предпочтение в большинстве случаев отдавалось так­тике внезапных нападений и быстрых отходов.

Во время отступления организационный порядок пеше­го войска был следующим. Войско делилось на две основ­ные части: авангард («дзэпэ») и арьергард («дзэкIэ»). Пос­ледний должен был прикрывать отход основной части вой­ска. Авангард высылал вперед небольшой разведывательный отряд — «пIэхутэ», а также им выделялись боковые патру­ли. В авангарде находились раненые, убитые, а также плен­ные и захваченная добыча. Конница, если таковая имелась, выполняла вспомогательные функции: поддерживала связь между авангардом и арьергардом, везла раненых и убитых, осуществляла разведку.

Арьергард, используя рельеф местности, сдерживал про­тивника ружейным огнем. При этом применялась система так называемых залогов, заимствованная у горцев частями русской армии в ходе Русско-Кавказской войны. «Залоги - это заранее выбранные укрытия, защищающие от огня не­приятеля. При наступлении или отступлении стрелковые цепи передвигались от одного «залога» к другому, прикры­вая друг друга огнем»

Подробно эта практика описана И. Бларамбергом. «Они,- сообщает он,- прекрасно стреляют с упора или лежа на земле, никогда не промахиваются, но они долго заряжа­ют, тратя на это много минут. Обычно они прячутся в кустарниках, скалах, каждый выбирает определенную цель и берет на прицел именно этого человека. Когда их много, они никогда не стреляют одновременно, чтобы иметь воз­можность перезарядить ружье. Чтобы обороняться, они располагаются в нескольких шагах друг от друга, и когда от­ступают, тот, кто впереди, производит выстрел и прячется за последнего, чтобы спокойно перезарядить ружье. Распола­гаясь таким образом, они используют все преимущества ре­льефа»

Использовались и другие тактические приемы, например, наведение противника путем ложного бегства на засады. Для этого на путях отхода войска, заранее устраивались засады («щэхупIэ», «пэтIысыпIэ») и засеки («пхъэупшIэгъуабэ»).

Часто при отступлении применялись неожиданные контр­атаки. Как только ряды неприятеля, увлеченного преследо­ванием, приходили в расстройство, черкесы бросались на него в шашки. Эти контратаки отличались такой стремительностью и натиском, что, по свидетельству Э. Спенсера, противника «буквально разносят на клочья в течение не­скольких минут» [121, 45].

Сколь быстры и неожиданны были подобные контр­атаки, настолько же быстро происходил отход. Говоря о по­добной военной тактике черкесов, Э. Спенсер писал, что «их манера борьбы в том, чтобы после неистовой атаки исчезнуть, подобно молнии, в лесах, когда они несут с собой их убитых и раненых...»

Преследовать их в лесу было почти бесполезно: как только неприятель поворачивал в сторону, откуда шел наиболее интенсивный обстрел или произошло нападение, они тут же исчезали и начинали обстрел совершенно с другой стороны.

Говоря о черкесах, один дореволюционный автор писал: «Та местность такая, что бой вспыхнет на поляне, а кончит­ся в лесу и овраге, тот неприятель таков, что если хочет биться, трудно против него стоять, а если не хочет, трудно его настигнуть»